Борис МИСЮК

Лежачего  НЕ  бьют

Так было в далёкие и ведь далеко не святые времена – мы никогда не били того, кто уже повержен. В любой драке, даже в самой кровавой. О да, это было первейшим, святым правилом у нас: лежачего не бьют!!!

Но вот пришли они, пресловутые иные времена, государство отказалось от забот, от патроната, считай, предало народ. Сам воздух времени стал другим, и круто изменились нравы. Настолько круто, что золотые слова человечность, доброта, благородство и даже такие простые и привычные, обиходные слова как спасибо, здравствуйте, извините, пожалуйста, позвольте исчезли из употребления...

Классик-маринист Виктор Конецкий писал в «Литературке» 1990 года: ...Мне чудится вполне возможной гражданская война... Ненависть извне переместилась внутрь нашей страны. Для меня каждый раз выйти из дома – тяжелейшая травма. После этого я писать уже не могу. Выходя на улицы своего любимого Ленинграда, попадаешь в океан ненависти... Зайдите в магазин, в трамвай, в общественную уборную, если найдёте её, - на фоне этой ненависти друг к другу особенно нелепо звучит слово «товарищ».

И у нас, на Дальнем, в те годы ничуть было не лучше. Действительно, думалось, какие времена настали: скоро рычание, кажется, услышишь... Если не ошибаюсь, у Рея Брэдбери есть рассказ, иллюстрирующий анти-дарвинизм: не мы произошли от обезьян, а они от нас. Экипаж звездолёта какого-то далёкого будущего в бесконечно долгом полёте постепенно звереет, теряя человеческий облик и язык, переходит на рычание...

Когда же человечность ещё не выветрилась напрочь, а зверские правила лишь начали своё торжество, в России прорезались те самые, тысячекратно осмеянные в советской прессе «гримасы свободного мира» – появились уже не ринги, а самые настоящие клетки для боёв без правил. Так они именовались, те кровавые бои. Это потом уже их, слегка устыдившись, перекрестили в смешано-помешанные единоборства. Ногой в морду, коленом в челюсть, а ежели упал – какое там лежачего не бьют! – самый кайф для противника – бей чем ни попадя: ногами, локтями, коленями, да всё ж по голове, по печени, куда придётся... По затылку вроде бы нельзя, однако бьют, и рефери «не замечает». Кровь не то чтобы рекой, но красные лужи на канвасе (так называют настил в клетке) остаются, и после боя их по-быстрому осушают. И эти расчеловеченные бои, разумеется, о-о-очень нравятся зрителям. Ну да, известно же с древнеримских времён: Хлеба и зрелищ!!! И даже наш президент, как правило, сидит в первом ряду и только что не кричит «Ату!» или своё коронное «Мочи его, мочи... в сортире!»

Полдесятка лет в студенчестве я занимался боксом. Мама называла его мордобоем и не смотрела ни в коем случае. О, очень живо представляю, что бы с ней было, увидь она меня не на ринге, а в той зверской клетке, по числу углов названной октагоном!..

Наши 12-унцовые перчатки (унция = 28,35 грамма) набиты были конским волосом (нынче – пенопластом). Да это ведь форменные подушки безопасности в сравнении с перчатками для ММА (так ещё величают бои без правил), вот как их рекламируют торговцы: Каждая перчатка снабжена новейшим внутренним слоем, моментально реагирующим на удар и обладающим отличными впитывающими и дезодорирующими способностями. Что впитывающими – догадываетесь? Эти полуперчатки держат пальцы открытыми, так что недолго и глаз противнику выбить... Раунды в боксе – по три минуты, а в этих звероящерных, саблезубых боях – целых пять! Короче, «мочи» противника – не хочу. И наш добрый болельщик, что называется, с пеной у рта так и орёт-захлёбывается: - Бей! Мочи его! Добивай! Давай! Давай! Лупи!.. 

«Мочить» всех подряд, в любых сферах, по «завету» нашего президента, стало модным вот уже почти два десятилетия. И круче всех тут – господа финансисты! О, они – конечно же, комильфо. И, улыбаясь вам именно так, комильфотски, они загоняют вас, если вы конкурент, в петлю, исповедуя Ницше «Падающего – толкни!» И вот – финиш: обанкроченный конкурент повесился, банки слились, «укрупнились». Победители тут же – шасть в лес, на «корпоратив», победу праздновать. А опосля попойки весь мусор: банки, которые стеклянные и жестяные, бутылки, объедки – комильфо же! – в ямку, вырытую сапёрной лопаткой (у каждого в багажнике вместе с бейсбольной битой, догадываетесь, для чего?). Ах вы, славные людишки, милые финансистики: «Это чтоб бурундучкам и лисичкам в нашем мусоре не копаться». А ещё два молодых менеджера, манагера, как их называет Михаил Задорнов, потешили начальство – поборолись на травке. И когда один уложил другого, вицик, то есть вице-президент банка, и все за ним следом дружно заорали: «Лежачего не бьют!»

Президента на корпоративе не было, он, загодя, как и подобает стратегу, предвкушая победу над банком-конкурентом, уже улетел на Канары.

Манагер-победитель, лишь слегка запыхавшийся и остановленный коллегами (эх, не дали замочить), осмеливается грубить вицику: «Вы живёте прошлым, Евгений Александрович!» И вицик в ответ лишь улыбается отечески, с юморком: ведь именно он буквально вчера добивал конкурента. И первым узнал, что тот уже в петле...

Вернёмся из лесу в октагон. Ногой в живот – это мидл-кик, а в лицо, в челюсть – хай-кик, по бёдрам и ногам – лоу-кик. Но мало этого, мало, и смешано-помешанные единоборцы размечтались: «Рисунок боя в муай-тай явно изменился бы, появись в нём жёсткая обувь на ногах бойцов и разреши в правилах пинать ниже пояса». Ну да, сапогом в пах – вот чего явно не хватает для полного, как говорится, коленкора. Ежели ты не зашиб до смерти противника почти голым кулаком в челюсть или висок, то уже лежачего можно ещё и удавить! Это не только разрешают «правила» боёв без правил, но и громко советует из-за клетки кровожадина тренер Евгений Александрович (уж не тот ли самый? ну да, вицик по совместительству): «Дави! Давай! Дави! Анаконду! Гильотину! Треугольник!» А вот и расшифровка этих людоедских приёмов: трахеальные удушения, сущность которых заключается в механическом давлении на трахею спереди, что вызывает респираторную гипоксию, в условиях типичной для боя повышенной потребности в кислороде быстро вызывающую потерю сознания. Даже в тех случаях, когда удаётся восстановить снабжение мозга кислородом на этой стадии удушения, человек остаётся инвалидом – он может потерять речь, зрение, может остаться частично или полностью парализованным, может пострадать психика. Необратимые последствия кислородного голодания в отдельных случаях возможны уже через 40-50 секунд непрерывного удушения после потери сознания. Если же снабжение мозга кислородом не восстановить, то наступает летальный исход...

Между прочим, среди использованной литературы по ММА: Путин В., Шестаков В., Левицкий А. М. «Учимся дзюдо с Владимиром Путиным». – М.: Олма-пресс; Нева, 2002 г.

Ретро-комментарий Альберта Эйнштейна: Сила всегда привлекает людей с низкими моральными качествами.

 

                                                               Декабрь 2016